воскресный шаббат

Там была одна отдушина по субботам - супермаркетик на улице Шамай - кажется, единственный в центре, работающий 7 дней в неделю. Как я его ценил! Здесь по воскресеньям закрыто все. Ну разве что заправки. Но там ведь не купишь сосиски. Вообще кругом унылое безлюдье. Работамс дальше.

мы да я

Люблю я эту русскую конструкцию "мы с ...". Алогично, как всегда. Говорим МЫ с жучкой пошли гулять. Имеем в виду Я с жучкой пошли гулять. В английском и немецком все на своих местах: Zhuchka and I. Zhuchka und ich, для тех, кто. Кстати, ich обязательно на последней позиции. Корректность, что-вы-не-дай-бог (заметьте, "английский" и "немецкий" я назвал в алфавитном порядке). Утешает, что хоть animacy играет роль: все-таки "мы с короной/мы с собственной тенью пошли гулять" не скажут.

не говорите о

Скучно все-таки жить в Германии, никто на кухне не говорит о политике часами, не заговаривают с тобой об этом и в транспорте. Там, конечно, тоже много чего происходит, но все это в рамках каких-то устоявшихся рамок дозволенного и принятого. И если в Кельне под землю проваливается архив, потому что при строительстве ветки метро воровали на материалах, это вызывает шок. Приезжаешь на Украину и погружаешься. Политика везде, в троллейбусе, на кухне и просто на улице, никого уже ничем не удивишь, о политиках говорят, из-за них ссорятся, с ними даже разговаривают через телевизоры. Не заскучаешь. Может, еще и поэтому Израиль показался мне таким привычным?

и снова здравствуйте

Мне намекают, что я давно не писал. Пишу. Если кто-то еще не имел счастья слышать мои баллады об Израиле, напишу обобщенно. Там я нашел (а) новых друзей разных этнических принадлежностей, (б) гениальную учительницу скрипки из школы Янкелевича, (в) второго научного руководителя из школы Ротштейн, (г) очередные long distance отношения без школы чтоб они. Никаких новых идентичностей я там не нашел, остаюсь одесситом. Хотя чувствовал себя там комфортно. В июле подумываю намылиться назад. На сегодня все.

неправ, каюсь

На самом деле этот тип, судя по всему, не имел в виду ничего плохого, даже наоборот, сделал комплимент. Мы так подумали и пришли к выводу, что он, видимо, ашкеназом назвал только меня, и незлобливо, а шутливо-одобряюще: мол, вот с какими в обнимочку ходят. Что-то из серии "ох уж эти одесситы". Умилительно.

ох уж эти ашкеназы

Вчера я закончил статью. Что по этому поводу полагается сделать? Правильно. Так мы и сделали. Полегчало. Просветлело.
Возвращаемся. Идем в обнимочку. Так проще идти было. Навстречу идут два типа. Поравнявшись с нами, один из них говорит другому, кивая на нас и почти нам в лицо: Нет, ты только посмотри на этих ашкеназов!
Вэлкам ту Израэл.
И вспомнился мне автобус из Луцка во Львов. Или из Львова в Луцк. Он предлагал мне альтернативу: или обратно в свою синагогу, или вон через окно.
Этот тип хоть не послал нас возвращаться в свою Европу. А вообще я не знаю, какие чувства он вкладывал в свою фразу. Может, просто умиленно-снисходительно так обратил внимание на этих обезьянок ашкеназских.
  • Current Mood
    плакать или смеяться?

куда?

Костер в маленьком сквере на Бецалель. Вот так просто, почти в центре города, красиво уложенный костер. Кто в безрукавке, кто в кожаной куртке, кто в подтяжках. Романтика мощи времен перемен.

все левее и левее

Сегодня утром прочувствовал раздражение марксистов начала века по поводу бесполезности искусства, не служащего социальным целям. Моя концепция искусства не включает категорию социальной пользы, дело не в этом. Но art engagé создается хоть из какого-то внутреннего запала, пусть и не непременно истинно творческого. И этим ценнее для меня, чем пустые неоригинальностью и художественной ленью околотворческие творения, безо всякого запала.

А вообще мое раздражение от того, что я мало спал, много гулял и часто вовлекался в политические споры.

евгеника притесняемых

Вот почитайте: http://www.jewish.ru/history/israel/2009/12/news994280650.php - Израиль конца 50-ых пытался ограничить репатриацию для инвалидов и больных евреев Польши. Стыдно? Стыдно. Не за израильских политиков и тем более не за евреев - за людей вообще. Думаешь, как же это может быть, чтобы людей, переживших холокост, не хотели видеть в стране, которая, кажется, для них и была создана. Может. Любая политика - грязь. Израильская в том числе. И израильские политики, происходящие из народа, который "так много страдал", не становятся из-за этого какими-то особенными. Вспомните, как Бен Гурион называл Жаботинского.

Есть у людей такая склонность - делать из мучеников святых. Думаю, общечеловеческая, а не христианская, как иногда считается. Холокост делает определенное свидетельство о людях, его совершивших, а не о тех, над кем он был совершен. Как-то неловко это говорить, но среди погибших были всякие - и хорошие, и нехорошие. Есть еще другая склонность - спекулировать на чужом мученичестве. Мои родственники, сограждане, предки страдали, так что будьте добры, вы - весь остальной жестокий мир - относитесь ко мне соответствующим образом. У некоторых евреев ощущается такая позиция - на личностном уровне. У Израиля она тоже иногда ощущается - на государственном.

Большинство выставок об истории национал-социализма и холокоста, на которых я бываю, оставляют у меня ощущение, что они промахиваются мимо своей истинной цели: показать, на что способны люди. Люди, а не немцы. По отношению к другим людям, а не евреям. Сводить историю к конкретным этническим группам означает отстраняться от нее, не желать задуматься, способен ли ты сам на такое. А не это ли цель выставок? Стыдно быть человеком, если человек на такое способен. А не только немцы такие особые изуверы, которые делали такое. Письмо Голды Меир говорит как раз об этом. А еще оно говорит о том, что попытка наконец-то найти и защитить место для людей, переживших ужасы холокоста, не является аргументом в пользу изначальной политики Израиля по отношению к палестинским арабам.

В Берлине недавно установили мемориал погибшим от национал-социализма гомосексуалистам. Вспомнили.